Анна хилькевич призналась в острой ревности к домашнему персоналу и выкатила для помощниц строгий регламент.

Няням официально запретили целовать детей, укладываться с ними в одну кровать и проявлять чрезмерную эмоциональную привязанность.
Материнская тревога перевесила здравый смысл: пока ребенок искренне тянется к тому, кто проводит с ним круглые сутки, взрослая ревность пытается загнать обычное тепло в рамки сухого трудового договора.

В итоге контракт на заботу рискует превратиться в абсурдную инструкцию, где читать сказку на ночь еще разрешается, а любить воспитанника положено строго по протоколу.